Сплин

О вторичности

ОК: Группа обладает каким-то магическим воздействием на слушателей и не только на них. Мне доводилось слышать парадоксальные вещи, как привет из отзеркаленного приснопамятного прошлого: “Сплин” не слышал, но знаю, что это очень здорово.

Александр Морозов (аплодирует): Я предлагаю выйти как-нибудь нам на сцену, постоять часик, довести своим молчанием публику до экстаза и уйти, вот резонанс будет!

ОК: А один мой знакомый утверждает: “Сплин” похож на “Калинов Мост”…

АМ: — С ними нас пока не сравнивали, передайте ему, что он первооткрыватель в этом вопросе, приз в студию! Нас можно сравнить со всем питерским рок-н-роллом, и ничего обидного в таком сравнении я не вижу. Мы живем в одном городе, воспитывались на музыке старых питерских рок-н-ролльщиков, ходили на их концерты.

ОК: В Минске говорят о схожести с “НАУ”…

АМ: Тоже неплохо.

ОК:…о вторичности вашего рок-н-ролла…

Стас Березовский: тебя все друзья …м-м-м… такие? Вторичность-не вторичность — чушь. Мне хотелось бы посмотреть на людей, сочиняющих первичную музыку, я бы их очень скоро убедил в обратном. О какой первичности разговор? Об Утесове? Нет, он пел то, что пел весь Запад, только по-русски и с использованием плохих инструментов. О “Наутилусе”? Можно играть классический рок-н-ролл, который исполнялся тысячи раз так, что это будет новым словом в роке, а можно придумать себе в музыке стены и стонать о своем таланте и о том, что ничего нового придумать уже нельзя, а потому я лучше буду жрать водку.

О социальном роке и аморальной эстраде

ОК: Политика как-то влияет на атмосферу внутри группы и около нее?

АМ: Нас задевают лишь крупные политические события, а на мелкую возню мы не обращаем внимание, нас Гондурас не беспокоит.

Александр Васильев: Политика влияет на жизнь, а жизнь влияет на нас. Любая политическая ситуация кратковременна в масштабах Вселенной, Земли. Если сравнивать это с расстоянием до Альдебарана, то все настолько ничтожно…

ОК:Питер был флагманом социального рока в СССР, как обстоят дела с социальностью сейчас?

Николай Ростовский: В нашей бывшей общей стране рок-н ролл появился как альтернатива существующему строю, как протест. Сегодня он стал органичной частью культуры.

АМ: — Тогда многие группы на нем поднимались, ничего выдающегося в музыкальном плане из себя не представляя. Теперь ситуация изменилась, а они ничего лирического, к примеру, написать не могут. Трудно представить себе “Телевизор”, собирающий в 1997 году полный зал. Михаил Борзыкин в паре с одним музыкантом недавно записал техно-версии своих хитов середины 80-х, «Мой папа фашист», другие. Но меня это не вдохновило.

ОК:На смену социальности в музыке пришла третьесортная попса.

АМ: Это прямая вина шоу-бизнеса, что поп-музыка приобрела такие масштабы.

АВ: Шоу-бизнес следствие, народу удобнее слушать легковесную музычку.

АМ: Нет, Сань. Ему просто впихивают ее, заставляют “есть”. Менеджеры увидели, что на политике не заработать, и запустили «Ксюшек из плюшек», проехались с ней по стране, сто раз прокрутили по ТВ, собрали “бабки” и придумали «Зайку», который косит капусту не только в полночь.

НР: И все представители шоу-бизнеса, публично переживающие за падающую нравственность нации, – лицемеры, так как в первую очередь они прививают людям дурновкусицу.

О подкупе Стаса НАМИНА

ОК:”Сплину” года два от рождения?

АМ: Первый альбом «Пыльная быль» мы записали в 1994 году. Над ним работали и приглашенные со стороны люди: нужны клавишные – зовем клавишника (так у нас появился Коля Ростовский). В процессе записи завязались какие-то контакты, образовался костяк будущего “Сплина”, а окончательно все перезнакомились друг с другом на вечеринке, посвященной завершению работы. Потом сделали демо-альбом «Коллекционер оружия», взяли двадцать кассет и поехали с ними в Москву. Там раздали их вместе с пресс-релизами нескольким записывающим фирмам, и после поступления предложения от SNC мы заключили с ними контракт на выпуск двух CD.

Сплин

Сидит передо мной Саша Васильев, лидер питерской рок-группы “Сплин”. Я думаю: кто же он – кошка или собака? Я часто мысленно пытаюсь определить, к какой породе человек принадлежит, потому что мы похожи на братьев наших меньших. Наверное, все-таки собака. Английский боксер. Не по внешности, а по тому, что внутри. Сидит, говорит что-то про то, как он любит смотреть на змей. Хм. Смешно. Собака не может любить змей и не может называться именем “Сплин”. Тут что-то не то. Попробую разобраться:

ЕК: Слово ты какое-то странное для названия подобрал — сплин. Грустное очень.

Объясняет – терпеливо, как маленькому ребенку:

АВ: Сплин – слово английское, очень красивое. Глубокое. Совершенно не грустное. Скорее задумчивое. Наверное, ты знаешь эти размытые картинки под названием “Magic Eye”? Для того, чтобы увидеть изображение, нужно сфокусироваться, сосредоточиться, и только тогда что-то выдвинется из глубины. Нужно совершенно отключиться, чтобы никто не мешал. Наши песни такие же. Чтобы понять, о чем они, их нужно прослушать не один раз. Вот это состояние я и называю сплином.
ЕК: Знаешь, сколько раз я на эти картинки размытые смотрела, никогда еще в них ничего не увидела.
АВ: Серьезно? Самый простой способ для новичков – это поставить картинку прямо перед глазами, но смотреть не на нее, а на предмет позади. Когда все расплывется и ты получишь объем, постепенно отодвигай ее – и увидишь обязательно. Я тоже не сразу увидел, но когда это случилось, у меня крыша съехала от радости.

ЕК: Что же там было?
АВ: Ничего особенного – какая-то реклама. Но меня это привело просто в бешеный восторг.

(Ну и ну – зачем, спрашивается, тратить время? Слушаю, скажем, я песню группы “Сплин” под названием “Невский проспект”. Строчки там сильные – “мы похоронены на Невском проспекте” сменяется фразой “мы будем трахаться на Невском проспекте”. Великолепно!)

АВ: Когда моя мама услышала “мы похоронены на Невском проспекте”, она упала в обморок, а когда прозвучала фраза про “трахаться”, она вообще перестала со мной разговаривать со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но на самом деле этот образ для того, чтобы все поняли: похоронены на Невском проспекте — не значит, что по всему Невскому стоят кресты и могилы, а то, что мы настолько привязаны к этому городу, что имеем право заниматься любовью, где хотим. На самом деле это автобиографичная строка. Там не было ничего пошлого совершенно.

(Значит, “Сплин” нужно слушать осторожно – раз. Два – чтобы никто не мешал. Три – не делать поспешных выводов и – четыре – не отчаиваться, если что-то не ясно.)

ЕК: Был у тебя образ – “рыба без трусов”, первая песня, с которой “Сплин” вышел к народу. Ее так много ставили на радио, но никакой неприязни это словосочетание у меня не вызвало. Скорее недоумение. Мечта эксгибициониста?

Оказывается, шла жена из ванны в спальню, напевая: “А я рыба, я рыба…” Саша вслед: “Рыба без трусов”. Образ получился стильным. Родилась песня. Объемное изображение: “Вот такой вот я дурак”.

АВ: Не люблю эту песню. На мой взгляд, она очень поверхностная. Но она сыграла свою роль – на фестивале “Поколение” ее заметили и потом на радио “Максимум” стали ставить в эфир. А вообще-то у меня внутри есть заслонка, которая не позволяет мне делать те или иные вещи, не позволяет освободиться от чего-то, не дает внутренней свободы, и я ее пытался просто с помощью этого образа отодвинуть. Когда пишется песня, никаких ограничений не существует, я ощущаю полнейшую свободу, великолепное состояние. Я рад, что это не часто происходит, потому как песни получаются очень редко, но я эти моменты безумно люблю. По сравнению с ними оргазм – курит.

Неплохая картинка получается. Занимается человек любовью на Невском проспекте, да еще в образе рыбы без трусов. А еще у него периодически солнце светит черным цветом и любовь эта самая ходит исключительно по проводам.
Но послушайте! “Я был один в эти дни, я мерил их на годы, и в одночасье сгорел любимый мною город. Но тут вошла она, я спутал имена и стал белее мела. Война со всех сторон, а я опять влюблен, что будешь делать ты, когда в груди твоей застучит часовая бомба? И я звоню тебе домой для того, чтобы узнать, что тебя нет дома”.
Совершенно объемное изображение.

ЕК: Бывает ли у тебя ощущение, что тебе как бы сверху диктуется?
АВ: Диктовка идет просто конкретная. Я иногда не могу понять, откуда это берется. У меня есть тяга к обобщениям. Может быть, каждая песня появляется после определенного периода в жизни, когда подводишь черту, и именно в этот момент на эмоциональном уровне песня и приходит. Поэтому в каждой песне напутано и наплетено много того, что пережито в какой-то период времени. Я совершенно не могу понять, как написал некоторые песни, например “Жертва талого льда”. Мне самому ее странно слушать, как будто это не я сделал. ЕК: А “Черный цвет солнца” ты написал, когда было солнечное затмение?
АВ: Это в мозгах у меня было затмение, и солнечное, и вообще ужасно. Это было жуткое время, в которое создались самые, наверное, депрессивные песни наши, но даже в нем есть просвет. Несмотря на то, что черного цвета, это все-таки солнце. Как ни странно, название этой песни больше всего кричат на концертах и ждут ее. Хотя она длиннющая, нудная, и чтобы ее понять, нужно слушать миллион раз… Но я рад, что у нас страна думающая и люди тонко чувствующие – у них могут быть внешне какие-то грубые, хамские манеры, но все равно внутри у наших людей все в порядке.
ЕК: “Любовь идет по проводам” в связи с чем родилась?
АВ: Я тогда много слушал рэп, мне хотелось выдать что-то такое дробящееся, быстрое, чтобы на одном дыхании пролетало, хотя это, конечно, не рэп. И еще у меня был период, когда я заканчивал слушать “Doors”. Я просто попытался войти в эти состояния — музыки “Doors”, стиля “рэп” плюс своя личная-частная-интимная жизнь.
ЕК: Поиск вечных ценностей у тебя сопряжен с какой-то религией из существующих в мире?
АВ: Я достаточно хорошо знаком с христианской религией, но у меня был такой период в жизни, когда я очень любил работу Ницше “Антихристианин”, злую, едкую и циничную работу. К христианству меня не тянет. Наверное, я был бы буддистом, если бы не наш дурацкий климат. Если бы у меня была возможность попутешествовать, есть фрукты с деревьев и заниматься медитацией, я бы только этим и занимался. Сейчас я не могу причислить себя к поклонникам ни одной религиозной школы. Но меня очень интересуют проявления искусства, которые связаны с религией, например, храмы католические я очень люблю. Мне лучше среди готики, среди треугольных шпилей, башен.